Культура

горами, болотами и торфяниками, под глубокими колодцами, большинство из которых теперь уж засыпаны, как например в Сичарте29, замках Глиндурди30 и Крик31. Согласно традиции, если кто-либо зайдет в пещеру более чем на 5 шагов, то исчезнет там навсегда.

Пещера

Местные жители основательно уважают эту традицию, ибо – известный факт – вокруг опасного отверстия «трава столь же густая, как в дебрях Америки или в неприступных местах Альп». Ведь люди и животные боятся этого места. Так однажды сюда забежала «лиса, со сворой гончих на хвосте», собаки же «остановились и ощетинились, как будто чего–то испугавшись», а лис выпрыгнул оттуда прямо в середину собачьей своры, «как будто что–то неземное – возможно, сама смерть – помогала ему сверхъестественным образом». И ни одна собака не бросилась на эту лису. Ни одна! Ибо от лисы исходило фосфоресцирующее сияние.

Кроме того, «Элиас ап Эван (Elias ap Evan), который в одну из бессонных ночей усомнился относительно справедливости запрещенности данного места, был столь напуган увиденным и услышанным здесь, что, явившись домой совершенно трезвым,«прибывал в ступоре утром, днем и ночью,

свыше 20 лет». После названого события Элиас «больше никогда горделиво не поднимал голову, когда хотел что–нибудь рассказать, хотя раньше имел такую привычку», его больше никто не видел подвыпившим, ибо он вообще перестал употреблять спиртные напитки, хотя раньше также очень любил это дело. Но позже он сам объяснил причину случившегося: «однажды моя тень пошла вперед, как будто указывая дорогу через болото и камни»...

Рискнуть и разгадать тайну пещеры Огоф (Ogof)32 решил однажды скрипач Иола ап Хью. Для своей затеи он выбрал мистическое время Хеллоуина и, взяв «достаточно хлеба и сыра, а также семь фунтов свечей», спустился в пещеру. И естественно не вернулся. Однако через весьма и весьма продолжительное время после случившегося, в сумерках другого Хеллоуина, один старый пастух увидел – как он сам это назвал – «дьявольскую пропасть в земле» («landmaelstrom of diaboly»), откуда раздалась тихая музыка, пляшущая вверх–вниз по скалам над пещерой. Он стал прислушиваться, и  постепенно «различил мелодию, которой никогда прежде не слышал». Казалось, будто играл какой–то трясущийся злодей – столь быстрым был ритм этой музыки, которая как будто передавала стоны. Потом из пасти Огоф появилась фигура, известная пастуху по воспоминаниям – она была плохо видна, но пастух сразу узнал Хью. Он безумно скакал под музыку его собственной скрипки, с фонарем, висевшим у него на груди. «Внезапно полная луна осветила зев пещеры, и стало отчетливо видно ободранного и изможденного человека. Это длилось лишь мгновение, но увиденное было ужасным. Его бледное лицо походило на мрамор, а в глазах застыла мертвенная усталость. Голова же висела на тонкой шее и произвольно моталась в такт движениям. Но руки, казалось, держали смычок очень бодро и движения осуществлялись без малейшего участия музыканта. У края пещеры он пробыл совсем не долго – затем пастух увидел, как, прыгая и играя, он исчез в темноте пещеры». Старик сказал, что ему почудились какая–то неправдоподобность походки музыканта, весьма отличной от шагов обычного

живого человека: «его затянули вовнутрь, как дым – дымоход, или туман – восход солнца» 33.

Шли годы, «канули все надежды и печали, связанные с бедолагой, и люди о нем начали потихоньку забывать, ибо многие, кто его знал, уже скончались”. Лишь старый пастух все еще жил в своей уединенной хижине средь холмов. И вот одним холодным декабрьским воскресным вечером, он и еще один прихожанин находились в церкви. А когда клирик начинал возжигать свечи, внезапно из–под прохода грянула музыка. Затем она стала удаляться в дальний конец церкви, и постепенно затихла вдалеке. Сначала присутствующие, конечно же, пришли в замешательство, а когда наступила тишина и ничего не стало слышно кроме ветра, гуляющего между колонн старой церкви, то «пастух сказал, что узнал эту мелодию – ее играл Иола в пещере Огоф”. Местный пастор – знаток музыки – записал эту мелодию по насвистыванию старика.

 Кстати, даже в наше время, если вы придете к пещере на Хеллоуин и приставите ухо к скале, то сможете услышать мелодию «Ffarwel Ned Pugh», так же отчетливо, как шум морских волн в раковине. «Еще говорят, что в определенные ночи високосного года, когда напротив отдаленного конца пещеры светит звезда, можно рассмотреть внутреннее пространство на  значительном протяжении, а иногда и увидеть утомленного странника и иных местных обитателей» [The Cambridge Quarterly, Vol. I. Iss. 45].

Прощание Неда Пуха

Рис 13. «Ffarwel Ned Pugh».
Из соответствующего раздела книги У.В.Сайкса.

Скачать комментарии переводчика